Главная

Журнал
Зима 2007—2008
	Lacroix «Крестоносец» от кутюр Кристиан Лакруа — непревзойденный мастер красок. Каждое его дефиле похоже на фейерверк. А сам кутюрье напоминает волшебника, делающего нашу жизнь более радостной. Вглядитесь в его яркие платья. В них жизнь и страсть, любовь, праздник, кровь, огонь... Казалось бы, южанин должен быть темпераментным и экспрессивным человеком. Однако именно этот может при встрече вас разочаровать. Кристиан Лакруа похож на скромного почтового служащего. Голос его тих и даже печален, а глаза — добрые и грустные. И фамилия Лакруа переводится как «крест». Кристиан ставит ее, словно печать, на платьях нашей эпохи. Он родился 16 мая 1951 года в городке со смешным названием Транкетай и грустным, меланхоличным пейзажем. Во время войны большая часть строений была буквально стерта с лица земли, чудом уцелели лишь мозаичные стены и кое—где — помпезные здания XIX века. Дом же, в котором прошло детство Кристиана, был аскетичен: голые каменные стены, старинная деревянная мебель, терпкий запах прованского масла и трав... В Транкетае мальчик пошел в первый класс. Дорога в школу пролегала через старое кладбище. Кристиан старался не смотреть по сторонам, но иногда украдкой все же поглядывал на скульптурное надгробие с надписью: «Memento mori». Тогда, испугавшись своих же фантазий, мальчуган опрометью несся к школе и забегал в класс раскрасневшийся и запыхавшийся. Увидев Кристиана, дети поднимали его на смех. А он в отместку смешно изображал их в своем альбоме. Ему нравилось рисовать, как одеты одноклассники. Ведь тогда «школьной моды» еще не существовало. Мальчики носили блузы из черного хлопка с красными пуговицами. Девочки были одеты практически так же, лишь некоторые из них приходили в юбках—килтах, из—под которых виднелись шаровары. Подстрижены ученики были почти одинаково — под горшок, лишь единицы носили длинные волосы, завязывая конский хвост. Кристиану со стрижкой не повезло: его волосы были такими непокорными, что парикмахер каждый раз выходил из себя. «Это не волосы, а кабанья щетина», — восклицал он с сильным испанским акцентом. Заканчивалась стрижка тем, что Кристиана обривали под ноль. Конечно, радости мальчишке это не доставляло. Зато мама у Кристиана была очень элегантной, и он всегда с восторгом рисовал ее в своем альбоме. Бежевое пальто с огромными пуговицами, прямая юбка из твида и белоснежная блузка, поверх которой женщина надевала нарядную шерстяную кофточку, кокетливый беретик и туфли из замши — такой мамой каждый бы гордился. Летом она носила плиссированные юбки палевых тонов, позолоченный поясок и вышитые блузки. А вот папа был слишком далек от моды и обходился всего лишь одним костюмом. Еще у Кристиана была прабабушка, которая будто бы сошла с гравюр XVIII века: ничего не поменялось с тех пор в ее гардеробе. Бесчисленные нижние юбки, пелерины, вышитые шали и огромные воротники любимого черного цвета. Каждое воскресенье все семейство собиралось на завтрак и чинно слушало по радио итальянскую оперу. Дедушка, обожавший музыку, внимал ей почти с религиозным благоговением, а Кристиан украдкой посматривал на часы... Но вскоре семья Лакруа переехала из маленького Транкетая в Арль. Что это был за город! С красочными пейзажами и темпераментными жителями! А история! Тартарен из Тараскона — это пожалуйте сюда: вот дом, где он проживал, а здесь даже сохранились амулеты, фигуры львов у центральной гостиницы, каналы, зимние сады, улица Парадов. Не город — мечта! Но самое главное, что на Пасху здесь устраивали корриду. И это был настоящий спектакль, а для женщин — еще и возможность показать свои новые наряды. В первое воскресенье июля начинался Праздник костюма. Лучше всех об Арле сказал Винсент Ван Гог в своем письме к брату Тео: «Жители Арля — настоящие артисты, это отражается в их костюмах и образе жизни». И правда, в каждой семье заранее готовились к карнавалу. Из закромов доставались прабабушкины вышивки, дополнялись современными шляпками и высокими каблуками. Это был настоящий парад! Теперь понятно, откуда у Лакруа такое красочное видение моды! В 1969 году Кристиан получил аттестат зрелости и решил учиться дальше в Монпелье. Родители недоумевали. Ведь в Арле тоже был университет с литературным факультетом. С чего это сыну понадобилось уезжать из родного дома? Они не знали, что в Монпелье жила девушка по имени Лора. С копной пышных волос, вздернутым носиком и веснушками. Эта была первая любовь Кристиана. Лора усердно изучала греческий язык и, например, об «Илиаде» могла спорить до хрипоты. А Кристиан молча сидел в углу, рисуя в своем альбоме стройную фигурку в велюровом пальто и черных гетрах в крупную клетку, на которых были вытканы алые тюльпаны. Но Лоре не нравились молчаливые юноши... Первая любовь оставила горько—миндальный привкус и многочисленные зарисовки в альбоме. Именно тогда на эти эскизы обратил внимание Жан Букан — кутюрье из Сен—Тропеза. Модельеру понравились рисунки Кристиана, и он посоветовал юноше продолжить образование в Париже. Но юного Лакруа манили дальние края, и он уехал сначала в Венецию, затем в Неаполь, оттуда перебрался в Грецию, где с удовольствием жил в маленьких греческих деревушках, ходил босиком, загорал на пляжах и просто наслаждался летом и молодостью. А осень 1973 года встретил в Париже. Он записался на курс Жака Тюйе в Институт искусств. Изучал историю французского костюма по рисункам XVII века. Конечно, Париж — не Арль, и климат здесь иной. Кристиан все время мерз и кутался во множество всяких одежек, отчего походил на капусту. Из—за того, что денег постоянно не хватало, он делил комнату в доме на улице Сен—Дени с таким же бедным студентом. Тот был рубаха—парень, весельчак, приглашал своихподружек и устраивал веселье! Не беда, что было тесно — народ располагался на полу. Слушали музыку, пили кофе и говорили о будущем... Однажды в комнату к друзьям вошла девушка, одетая в дорогую и явно не подходящую по размеру шубу (которая оказалась маминой) и белоснежные туфли. Это была Франсуаза. Кристиан запомнил тот день в мельчайших подробностях. Сначала они пошли в русский ресторан на улице Мазарин, затем в кино на «Звуки музыки», после синема — на выставку художника Брака в Оранжерее, а затем в театр на модную постановку «Две пары близнецов». На следующий день встретились снова, чтобы уже не расставаться никогда. Однажды Кристиан показал свои наброски в многочисленных альбомах Франсуазе, и талант юноши ее по—настоящему восхитил. Вскоре эти альбомы лежали на столе Жан—Жака Пикара, известного пресс—атташе лучших Домов мод того времени. Просмотрев рисунки, мсье Пикар посоветовал Кристиану Лакруа стажироваться в Доме Тьерри Мюглера. После нескольких месяцев подготовки в Зимнем цирке прошло дефиле готовой одежды, где среди платьев Дома Кристиан увидел и свою работу. Он понял, что отныне этот красочный мир принадлежит ему. Выбор был сделан. Весной 1978 года Жан—Жак Пикар позвонил Кристиану и предложил поработать в Доме Hermes. А в 1981—м Лакруа стал главным модельером знаменитой фирмы Jean Patou, где его талант достиг невиданных высот. Только вот характер у Кристиана остался таким же. Он был застенчив и скромен. После одного из дефиле Жан де Му, директор Дома Patou, нашел Кристиана, спрятавшегося за кулисами, и силой вытащил кутюрье на подиум под аплодисменты зрителей. В 1986 году Лакруа получил «Золотой наперсток» во Франции, а в 1987—м был признан лучшим иностранным мастером моды в США. О творениях блестящего «крестоносца» обильно пишет пресса. На его дефиле стремятся попасть все самые знаменитые люди мира. Предприимчивый миллиардер, президент холдинга LVMH Бернар Арно предлагает Кристиану Лакруа реализовать сокровенную мечту каждого художника — открыть собственный Дом моды на Фобур Сент—Оноре, в самом сердце Парижа, в двух шагах от президентского Елисейского дворца и практически рядом с Синдикатом моды. В том же 1987 году открываются первые салоны, которые практически сразу же становятся местом триумфа эксцентричной коллекции мастера. За новаторство и смелость Кристиана Лакруа награждают «Золотым наперстком» во второй раз. И с этих пор неисчерпаемая фантазия мастера не знает предела. Судите сами. В 1988 году появилась линия готовой одежды. С 1989—го начался выпуск роскошных аксессуаров. Фольклорная линия «Базар» создана в 1994—м. В 1996—м Дом моды начал производить именные джинсы, а в 1997—м в содружестве с «Кристофлем» разработал убранство стола. Духи «Кристиан Лакруа» выпущены в 1999 году, и наконец, в 2001—м увидела свет линия детской одежды. В 2002 году Кристиан Лакруа получает из рук президента LVMH господина Бернара Арно орден Почетного легиона. А осенью того же года приходит еще одно лестное предложение — приглашение занять должность художественного директора престижной флорентийской фирмы Emilio Pucci. И кстати, если вы будете слушать оперу в Москве, Нью—Йорке или Токио, то не сочтите за труд и загляните в программку, где Кристиан Лакруа фигурирует как художник сцены. Он участвовал в постановках «Федры» в «Комеди Франсез», «Дон Жуана» в Нанте, «Темы и вариаций» Баланчина в Венском национальном оперном театре. Как видите, семейные воскресные завтраки под оперные арии даром не прошли... Эксклюзивное интервью Англичане говорят: «Мой дом — моя крепость». А каков ваш дом? Для меня дом — это отражение личности, место, в котором все подчинено логике: вещи, мебель, цвет. В моем жилище я все сделал так, как и на своих показах. Ковер — это платье, стены — пиджак, вещи — бижутерия и шарфы. Я не хотел бы привлекать к декорированию собственного дома знаменитых дизайнеров. Люблю вещи, которые несут в себе историю. Я все строю на контрастах, таких как город и деревня, шелковистость и шероховатость. Столовая, например, несет на себе печать искусства корриды. Здесь вы увидите и голову быка, и бюст тореро. А в нише я храню статуэтки святых, которые сделаны еще в XIX веке. Они очень красиво расписаны, и я могу любоваться ими часами. А где вы находите такие вещи? Везде, куда приезжаю. Есть, правда, место, куда меня постоянно тянет, — Англия. Это страна, где, как мне кажется, все гармонично сочетается. Англичане умеют окружать себя интересными вещами. Я могу провести целый день на лондонском блошином рынке. Там иногда продаются настоящие реликвии. Старинное богемское стекло, например. Англия — страна, где до сих пор живут традиции. Согласитесь ли вы с утверждением, что мода бывает смешной, когда внезапно приходит и уходит? В каждом платье есть отражение прошлого. Может, это лишь какая—то деталь или манера носить вещь, или аксессуар, который уже позабыли. Если это хорошо сочетается, почему бы и нет? А какой период в моде вам особо близок? Может быть, время с 1965—го по 1970—й, когда я был подростком. Помню, старался создать свою собственную коллекцию. А в 70—х уже начался китч, появились пластик, винил, огромные металлические серьги. Наступило время, когда отошел стиль денди, пропал вкус эстетики. А мне всегда нравились шарм и элегантность. Какая важная, на ваш взгляд, деталь отсутствует в туалете женщины XXI века? Шляпа. Это как вишенка, венчающая красивый торт. Она заканчивает силуэт и придает женщине, которая ее носит, особое очарование. Поэтому мне так нравятся англичанки. В детстве я был в восторге, когда видел по телевизору семью английской королевы, и с особым любопытством разглядывал шляпки. В своих альбомах я изображал просто целые горные массивы из бантов, цветов и перьев на головах женщин. По моим рисункам можно было смело делать новые «Приключения Алисы в Стране чудес». Вы любите путешествовать. А музей в какой стране мира считаете самым интересным? Все музеи заслуживают внимания. Там собраны вещи, которые становятся диковинками. Но есть, правда, музей, который мне особенно дорог. Это — Сан—Мартино в Неаполе. Нигде больше я не встречал таких красивых вышитых костюмов! Я всегда ищу темы для своих коллекций между прошлым и будущим. Все вещи, которые впитали в себя традиции, красивы и совершенны. И все эти традиции, если пофантазировать, можно воплотить в сегодняшней одежде. А вы творите дома или в поездках тоже? Идеи приходят и за кулисами цирка, и в мюзик—холле, и когда я вижу прекрасные картины на выставке. Даже в крылышках бабочки можно найти вдохновение. У вас есть любимые фильмы? Да. Фильмы режиссера Жака Деми, среди которых «Девушки из Рошфора» с незабываемой и рано ушедшей Франсуаз Дорлеак. А также фильмы с участием Одри Хепберн. В 60—х она одевалась только в Париже. Сегодняшнее поколение «пепси» предпочитает не расставаться с джинсами и майками. Вас это не пугает? И однако, есть и всегда будут женщины, которые носят жемчуга и идут в ночные клубы в бальных платьях. Кому как нравится! Кем из современных кутюрье вы восхищаетесь? Кристобалем Баленсиагой, который смешал шик британцев с чувственностью итальянцев. В ваших коллекциях очень много вышивки и кружев... Да, практически в каждой моей коллекции есть такие вещи. Кружева белые, черные, золотые. Это старинная испанская традиция — использовать их в женском платье. А так как Арль недалеко от Испании, то и в арлезианских старинных костюмах можно найти отзвуки прошлых лет. Один такой наряд я нашел на блошином рынке в Мадриде. А другое великолепное платье из старинных кружев, которое мне подарили, принадлежало русской принцессе. В последнее время вы участвуете только в дефиле высокой моды, игнорируя прет—апорте. Почему? Кутюр нужен для полета фантазии. Это абстракция и чувственность. Алхимия, где я чувствую себя колдуном. Ну а готовая одежда — это реальность. Увы, сегодня всем заправляет маркетинг. Что сказать? Кутюр— это кутюр. Это сумасшествие и искание, внутреннее противоречие и непредсказуемость. И, если хотите, это сильнее меня! Татьяна Пинская, Париж